Я также рассказал ему, что мне для моих студентов нужны
киты (детали для монтажа инструмента), чтобы делать из них поздний тип
связанного клавикорда, основанного на Хубертовской или подобной ей модели.
Он пообещал подумать. Два или три года спустя он появился в моём доме в
Италии с прототипом этой модели. Мы провели неделю в поисках правильной
шкалы струн, после чего я и многие мои ученики и знакомые смогли приобрести
у Дэвида такие инструменты или киты. Это стало огромным успехом. Однажды я
сделал запись на таком клавикорде у Дэвида в ванной комнате в Мидлзбро!

Когда, несколько лет спустя, я попросил его помочь привезти такие
инструменты в Россию, он предложил вместо этого найти компетентного
плотника, которого он с удовольствием снабдил бы чертежами и инструкциями и
которому он был бы готов помочь на практике, приехав в Россию. Он так
убедительно говорил по-русски в прекрасной старомодной манере, что однажды в
кассе Эрмитажа в Петербурге с него даже не потребовали повышенную плату за
входной билет, которую полагалось платить иностранным туристам. Он изучал
русский (вместе с Колином Тилни и другими) по выбранной им программе,
которая была частью армейской службы. После этого он несколько раз посещал
Россию в качестве представителя I.C.I. (Императорской Химической Индустрии),
где он работал с 1954 по 1980 год, когда кампания предложила ему оплатить
его переквалификацию на преподавателя виолончели. В Голландии (1970-72) он
начал интересоваться клавесиностроением и, после того, как он собрал
клавесин из кита фирмы Цукерман, он понял, что может обойтись без некоторых
ненужных деталей и изобрёл «простой кит» (basic kit), который позволил
покупателям уменьшить расходы по транспортировке.

Однако найти хорошего работника по дереву в России оказалсось так же
непросто, как иголку в стоге сена. Как мне объяснил мой друг,
органостроитель из Дрездена Кристиан Вегшайдер, ремесленная традиция была
уничтожена Сталиным, и в советской России двери, мебель и даже музыкальные
инструменты производились в основном на фабриках. Кристиан посоветовал
поискать среди реставраторов в музеях. В один из своих визитов в Москву я
встретил Дмитрия Белова, который не только с гордостью показал мне
отреставрированную им в Архангельском близ Москвы мебель 18го века, но также
выяснилось, что он завершает своё образование по классам органа и композиции
в Московской Государственной Консерватории.

Дэвид пригласил Дмитрия на месяц к себе в Мидлзбро и помог ему построить
свой первый клавикорд. Опыт оказался очень успешным, сейчас существует уже
несколько клавикордов «Болтон-Белов». Дэвид посетил Москву в последний раз
перед Рождеством, когда он помогал Дмитрию строить спинет.

Он сыграл важную роль, помогая музыкантам, играющим старинную музыку,
особенно малоимущим, приобретать инструменты. Я считаю его клавикорды одними
из лучших, сделанных в последнее время.