Автор 9 произведений для музыкального театра, 17 величественных больших мотетов, Мондонвиль однако более всего прославился своим опусом 3. Эти 6 сонат, впервые опубликованные ещё в Лилле в 1734 году, написаны для клавесина с аккомпанементом скрипки, что уже необычно. До сих пор Франция жила клавирными сюитами, включающими разнообразные танцы и портреты знакомых авторам личностей. А тут вдруг трёхчастная форма, и, как результат, первые клавирные сонаты в истории Франции. К слову, скрипичную партию можно было даже опустить. В предисловии Мондонвиль скромно объясняет свой замысел желанием испытать что-то новенькое. А дальше происходит невероятное. Сонаты публикуются знаменитым издательством «Уолш» в Лондоне и распространяются по подписке по всей Европе, завоёвывая оглушительный успех. Спустя полтора десятка лет Мондонвиль решил его, видимо, развить. Он адаптирует свой опус для инструментального состава, в результате чего появляется такое название: «Сонаты на 4 голоса для 1-й и 2-х скрипок, фагота и баса». Намёк ясен – Мондонвиль ищет нишу на бурно развивающемся в ту пору «рынке симфоний». Доподлинно известно, что 1 апреля 1749 года «Духовный концерт» (сложившаяся во Франции традиция представлений в дни Великого Поста) открывался симфонией по 1-й сонате.
Судьба этого опуса Мондонвиля в XX веке могла сложиться так, что мы бы сейчас об этом вообще ничего не знали. Но, слава Богу, нашлись такие люди, как Леонхардт и Минковский, которые с разницей в 32 года нам подарили не один списанный историей шедевр, а две разные «музыки» на один текст.
Принадлежащая истории запись Густава Леонхардта воспринимается как архив золотого фонда мирового аутентичного исполнительства. В ней мыслитель и философ открывает невероятные и неочевидные глубины текста. В арии из 4-й сонаты, этом глубоко личном откровении Мондонвиля, Леонхардт выявляет баховскую мистическую пронзительность. Скрипка выплакивает судьбу своего лирического героя – одно из немногих мест, где она вырастает из аккомпанемента в голос. Для сравнения, в оркестровке Минковского эта же 2-я часть 4-й сонаты звучит уже как глюковский «блаженный дух». Если у Леонхардта – точечное проникновение в потаённые пещеры, скрытые в нотах, то у Минковского – необычайно естественное оркестровое полотно. Будто музыка и впрямь симфонии в оригинале. В заключительной жиге 1-й «симфонической сонаты» «Музыканты Лувра» выводят из тени дивной красоты побочную тему, во многих других быстрых частях витает призрак «бури и натиска». Эти две музыки разнятся даже стилистически – барочная камерная премудрость Леонхардта и галантный симфонизм Минковского. А говорят, что в XVIII веке музыка была уже сугубо авторской, когда весь её смысл был заключен в нотах. Выходит, не совсем так. Исключение из правил в данном случае представил сам автор, Мондонвиль. Леонхардт реализует его первоначальный замысел, который, конечно, явно глубже изложенного композитором. Минковский воплощает в своей реконструкции (партитуры оркестровой версии ведь нет) смысл возвращения Мондонвиля к своему уже написанному опусу. Нам повезло – один текст, два произведения разных жанров. И оба стоят друг друга.