Потом наметилась другая тенденция – стали появляться разного рода симфонические «Пинк Флойды», «Лед Зеппелины» и другие транскрипции уже классики рока. По сути это ничем не отличалось от популяризации классики путём её перевода на доходчивый эстрадный язык. Проверенные и одобренные историей рок-композиции 60-70-х в «опереточных» оркестровках образовывали то же мыло с такими же пузырями. И они, конечно, так же быстро лопались.

Публика теперь стала более разборчивой, генетически модифицированным продуктам предпочитает натуральные. Старенький рок ей подавай в исторически достоверном виде, для многих желательно даже чтоб без ремастеринга. Электронная перкуссия не заменит «пионерских» барабанов Яна Пейса из Deep Purple, а навороченный синтезатор – колючий «хаммонд» Джимми Смита. Вы правильно уловили аналогию – на скрипке с металлическими струнами сыгранные современным смычком Бибер или Бах тоже окажутся генетически модифицированными.

Канадский ансамбль старинной музыки Les Boréades всю свою сознательную жизнь исполнял сочинения композиторов эпохи барокко по правилам этой самой эпохи. С успехом объездил ряд фестивалей, выпустил замечательные диски. В процессе издания серия кантат Баха. Выпущены три тома, в которых кантаты сгруппированы по церковным праздникам. И это один из немногих ныне осуществляемых проектов записей полного цикла кантат, который явно претендует на то, чтобы стать исполнительским достижением.

И вдруг музыканты такого уровня, в 2005 году приезжая на известный фестиваль старинной музыки в Регенсбург в Германии, кроме основного концерта с сочинениями Телемана, дают представление из песен Beatles. Причём оргкомитет идёт им навстречу – фестиваль ведь посвящён только музыке барокко и ренессанса. Параллельно выходят 3 диска Beatles Baroque, где известные и любимые уже не одним поколением песни озвучиваются голосами клавесина, блокфлейты, барочного гобоя, виолы да гамба. Зачем? На этот вопрос стоит отвечать самим слушателям. Музыканты на него ответили так: «Нам нравятся Биттлз». Типичный ответ, они все такие, эти исполнители-интеллектуалы, изучающие старинные трактаты. Но мы всё-таки попробуем проговорить то, что они чувствуют и выражают не словами, а исполнением.

Итак, ансамбль голоса, гитары, бас-гитары и ударных переместился в звуковое пространство XVIII столетия. Причудливо слышать, как голос Харрисона озвучивается виолой да гамба в Here Comes the Sun, а вокал Маккартни – цинком в The Long & Winding Road. Но ведь причудливость – это как раз смысл барокко. Barocca в переводе c португальского – жемчужина неправильной формы. Другая черта барокко – имитация. Вспомним, сколько всякой программной музыки было написано в ту пору. В ней – подражание птицам, зверям, ветру, человеческим голосам. С этим у Les Boréades всё очень интересно. Знаменитый дирижёр, виолончелист и исполнитель на виоле Николаус Арнонкур считал гамбу подобной гнусавому голосу дипломата. Разве в голосе Харрисона нет такой благородной назальности? Причудливость имитации голосов битловских вокалистов одновременно в каждой конкретной песне приобретает черты естественности. Выбор инструмента, исполняющего вокальную партию, часто оказывается удачен. Иногда просто единственно возможен – ну кто как не гобой может петь «Ленноном» в Girl! Знатоки творчества Beatles наверняка отметят, что у Les Boréades всё по тексту, никакой отсебятины. А любители старинной музыки должны оценить Beatles и заметить – чёрт возьми, как они барочны! Кажется, это особый случай – мыла нет!