Россия миновала период штыков, в которые ещё десяток-другой лет назад принимали тех, кто не боялся играть по правилам прошлого. Теперь подобные фестивали становятся нормой музыкальной жизни. «Антиквариум» нащупывает свою нишу, являясь одним из уже двух международных смотров наряду с питерским Early Music. Прошлогодний трёхдневный блиц расширился до недельного формата в зале «Манеж» театра «Школа драматического искусства».

Открытие фестиваля – погружение из мрака нынешней суеты в свет средневековья. Норвежский Modus Ensemble исполнил «Игру о прекрасной даме». Так называлась программа песен Гийома де Машо, одного из последних труверов, сочетавшего таланты поэта, композитора, исполнителя, охотника и кавалера. Этот парижский homo universalis XIV века был показан нам на том гигантском историческом расстоянии, которое соответствует прожитым векам. Интерпретация ансамбля на базе центра музыкальной медиевистики в Осло Modus не стремилась приблизить куртуазные шансоны о казуистике любви к современному восприятию. Наоборот, это нас, слушателей окунули в пекло пересудов, возведённых самим автором до совершенства литературной формы. Было в этом обаяние дремучести. Дальше – ближе. Ансамбль Armonico Tributo под руководством легендарного Лоренца Дуфтшмида представил свои «Метаморфозы и маски» так, будто они были сотворены на сцене во время концерта. Романсы сефардов в исполнении сопрано Герлинды Земан, поразили внутренней энергетикой. Музыка словно оторвалась от времени своего создания. И приближать не пришлось – она сама ассимилировалась в сегодняшний день и воспринимается как современная. Впрочем, то же верно и для других номеров феерического парада трансформаций позднего возрождения и барокко. В общем, stylus fantasticus во всех смыслах. Дуэт Лоренца Дуфтшмида (виола да гамба) и Рольфа Лислеванда (теорба, барочная гитара) – это, пожалуй, апофеоз фестиваля. Диалог самых изысканных и причудливых инструментов барокко превратился в настоящий, как сейчас говорят, джем. Да, в этом была доля джаза, импровизация, сольные номера каждого. Ночная музыка для солнечного монарха была сыграна подлинными мудрецами современного исполнительского искусства. У них даже вид был, как у ангелов с виолами и лютнями с картин Караваджо, Ватто, или Шардена – глубокой задумчивости и возвышенного покоя. Вот только неспокойно было публике, испытавшей подлинный экстаз от завораживающего музицирования.

Отечественное историческое исполнительство было, как и на прошлом фестивале, представлено рядом концептуальных программ. Но если год назад они были как бы в тени звёздных европейцев Red Priest и Al Ayre Espanol, образовав своеобразный кадровый резерв в виде академии юниоров, то ныне – это полноправные участники основной программы. Ольгу Филиппову, по совместительству арт-директора фестиваля, стоит особо отметить за программу шедевров французской клавесинной музыки эпохи рококо, сыгранную в соответствии с названием программы в тонком равновесии между галантностью и безумством. Ну а закрытие фестиваля - концерт оркестра Pratum Integrum под руководством легендарного английского контратенора Пола Эссвуда. Один из пионеров исторического исполнительства выступил с оркестром, представляющим его современный авангард. Pratum воспринял выношенные богатым опытом идеи Эссвуда, которому 6 июня исполнилось 65. Но и последний не остался чужд новаторским подходам. В результате королевские развлечения Генделя были сбалансированы на грани аристократеческого «марочного» почерка маэстро и фонтанирующей, динамичной игры оркестра. Ну а сам Эссвуд поразил совершенством вокала и безупречным стилистическим чутьём, и это в возрасте, в котором другие его коллеги уже давно не поют.

Главное для музыканта, занимающегося историческим исполнительством – умение предсказывать прошлое. От «потерянных романтических пространств», которые предсказал замечательный лютнист, клавирист и художник Пётр Айду на найденном им же английском рояле Collard & Collard 1870 года, до амурных кладовых Парижа XIV века. В эти предсказания слушатели, посетившие «Антиквариум», готовы поверить. Ибо самое ценное, что даёт живое исполнение мастеров, вооружённых знаниями старинных трактатов, это ощущение достоверности.